Российская ассоциация электронных коммуникаций (РАЭК) разработала глоссарий с определениями терминов новой экономики — криптовалюты, распределенного реестра, смарт-контракта и других, чтобы на его базе формировалось профильное законодательство

23.11.2017

Комментарий к терминам в области криптовалют и блокчейн-технологий, разработанным Российской ассоциацией электронных коммуникаций

В первую очередь хотелось бы выразить уважение к автору и его безусловно большой работе в копилку инициатив для будущего регулирования криптовалют и использования блокчейн-технологий.

Однако стоит заметить, что разработка правового регулирования в любой, а тем более, в такой сложной области новых явлений, все же требует сначала выработки определенных подходов, разработки базовой концепции будущего регулирования с объяснением целей, которые будут достигнуты, а уже отталкиваясь от этого можно приступать к работе с понятийным аппаратом. В данном случае почему-то применяется обратный принцип – презентуется набор терминов и их возможное нормативное определение, в то время как общая концепция еще не разработана.

Представляется, что правильность методологии в работе над будущими законами (особенно когда они затрагивают большой массив уже существующего законодательства) является важнейшим фактором. На данном этапе мы видим, что пока отсутствует не только концепция, но и не сформировано единого мнения экспертов и чиновников в отношении явлений, которые уже присутствуют в практическом поле. Так, например, в небольшом промежутке времени глава Центрального Банка, представители Минфина, Прокуратуры, силовых структур и иных ведомств высказывали зачастую диаметрально противоположные взгляды на те же криптовалюты, их роль в обороте, отношение государства к ним.

Допускаю, что разработка данных терминов поможет экспертным группам и законодателям получить общее понимание, нащупать очертания будущих нормативных понятий. Однако, все же хотелось бы, чтобы их работа не строилась от частного к общему. Иными словами, не соглашусь с автором в том, что «разработка терминологического аппарата…является первоочередной задачей».

Стоит отметить некоторые явно дискуссионные моменты данной работы.

Из пояснений и определений терминов видно, что автор стремился придать им универсальный характер и даже некоторую абстрактность, что с одной стороны объяснимо (ведь базовая концепция отсутствует), но все же таит в себе серьезный подвох - правовая неопределенность несет большие риски для бизнеса и граждан, а закон не сможет нормально работать.

Определения большинства терминов выглядят непроработанными и противоречивыми:

  • Например, термин «Криптовалюта». «Криптовалюта представляет собой создаваемое и учитываемое посредством применения информационно-телекоммуникационных технологий имущество, не номинированное в валюте Российской Федерации или иностранных государств, которое может использоваться неопределенным кругом лиц для осуществления платежей и не является при этом электронными денежными средствами. Криптовалюта не является законным средством платежа.»

    Определение закладывает заведомо негативную коннотацию, а в отсутствие в нем указания на то, что криптовалюта не является запрещенным денежным суррогатом, создается недвусмысленное впечатление о незаконности оборота криптовалюты, в том числе использования ее для расчетов (оплаты).

  • В определении термина «Децентрализованный реестр данных» вовсе не упоминаются криптографические методы, которые на самом деле являются ключевым элементом работы такой системы.

  • Определение одного из ключевых терминов «Токен» также вызывает множество вопросов. Совершенно умалчивается такой субъект как эмитент токена, при этом указано, что токен создает право требования (к кому?) в отношении некого «объекта гражданских прав». Вернее было бы сказать, что токен предоставляет его владельцу определенный объем прав, реализация которых заявлена эмитентом при выпуске.

  • Пожалуй, наиболее сложный с точки зрения единого правового и технологического понимания термин «Смарт-контракт» получил от автора определение, которое существенно и неоправданно сузило область реального применения. Смарт-контракт обозначен как «соглашение сторон», что тут же исключает односторонние сделки, корпоративные вопросы (например, голосование на собрании), отношения вне гражданско-правовой сферы (например, административные процедуры, регистрация). Недоумение вызывает «самоисполнимость условий» смарт-контракта, которая по сути исключает из нормативного поля любые (даже необходимые) действия и волю сторон. Ну и наконец то, что в определении заложена одна лишь возможность работы смарт-контракта «по наступлении определенных обстоятельств», представляется необъяснимым с точки зрения, например, исполнения в определенное время (срок).

    Список комментариев и спорных вопросов далеко не полный, конечно. Да и сам перечень терминов явно нуждается в дополнениях. Будем надеяться, что общими усилиями профессионального сообщества будет вестись конструктивное обсуждение и доработка таким образом, чтобы будущее законодательство можно было не только грамотно разработать, но и эффективно применять.

    В Своем материале на эту тему Издательство «Коммерсант» опубликовало выдержку из статьи Дарьи, а также некоторые комментарии других экспертов в этой области. С данным материалом вы можете ознакомиться по ссылке.

    Скачать статью в формате PDF 368 Кб


Пожалуйста, поверните ваше устройство в вертикальное положение